Бено
Чай. Книги. Клавиатура.
Джек Лондон. Дети мороза.

Все знают Джека Лондона. Лондон пронзителен, надо отдать ему должное. Он всегда держится немного вдали от сюжета, а большую часть страниц всегда занимают персонажи, ведущие яростную борьбу между разумом и чувствами, между логичным и душевным, между простым и сложным, между обычаями и технологиями, борьбу разных социальных классов.
Если говорить о "Детях мороза", то это сборник рассказов, где сталкиваются представители диких народов Севера и представители общества технического прогресса. Дети Севера, никогда не видевшие ничего кроме своего края, не могут и представить, насколько они маленькие, ведь для них завоевание пары соседних племен на сто-двести человек это большое событие. Они даже не всегда верят рассказам о другом, отличном от их, мира. Тысячи человек ходят по улицам? Да не может быть! Повозка сама движется? Это не может быть правдой.
Что и сказать, люди Севера остро чувствуют опасность вдруг почувствовать себя маленьким, незначительным, отсталым народом, поэтому все их поступки в рассказах определены желанием, которое поможет им остаться самими собой и не нарушать привычный ход вещей. Для них главное - это мнение большинства племени, потому что в суровых реалиях края зимы помогает только сплоченность, а чужаки... чужаки это временно. В конце концов, останутся только они, олени, мороз и их несложный быт... может быть... пока не придет пароход.

Мне скорее понравилось, чем нет. Много эпитетов и сравнений, много слов. "Дети мороза" - это истории у костра, витиеватые тянущиеся до утра легенды, глубокомысленные притчи, которые хорошо бы читать никуда не торопясь, возможно, покуривая трубку, возможно, куда-то несясь сквозь зимнюю пургу на ночном экспрессе.


***
Больше всего, мне пожалуй запомнился рассказ "Нам-Бок - лжец". Вот несколько отрывков из него.

***
— Это еще что, — сказал он легкомысленно, — а вот посмотрели бы вы на пароход. Во сколько раз байдарка больше песчинки, во сколько раз шхуна больше байдарки, во столько раз пароход больше шхуны. К тому же пароход сделан из железа. Он весь железный.

— Нет, нет, Нам-Бок, — воскликнул старшина, — как это может быть? Железо всегда идет ко дну. Вот послушай: у старшины соседнего селения я выменял нож, и вчера нож выскользнул у меня из рук и сразу пошел вниз, в самую глубь моря. Всему есть закон. У каждой вещи свой закон. Мы знаем. Больше того: мы знаем, что для всех одинаковых вещей закон один, и потому для всего железного закон тоже один. Так что, отрекись от своих слов, Нам-Бок, чтоб мы не потеряли к тебе уважения.

— Но это так, — стоял на своем Нам-Бок. — Пароход весь железный, а не тонет.

— Нет, нет, этого не может быть.

— Я видел своими глазами.

— Это противно природе вещей.

***
— На всем свете не может быть столько народа, — возразил Опи-Куон, ибо он был ошеломлен и не мог охватить умом таких громадных количеств.

— А что ты знаешь обо всем свете и о том, как он велик? — спросил Нам-Бок.

— Но не может быть столько народа в одном месте.

— Кто ты такой, чтобы решать, что может быть и чего не может быть?

— Да ведь ясно, что в одном месте не может быть столько народа.


***
— Пора уходить! — заревел Кугах.

Но Опи-Куон был не так резок.

— Ты в паре со мной ходил на байдарке, когда мы были мальчиками, — сказал он. — Мы вместе первый раз вышли на охоту за тюленями и вытаскивали лососей из западни. И ты возвратил меня к жизни, Нам-Бок, когда море сомкнулось над моей головой и меня стало затягивать под черные скалы. Вместе мы голодали, и дрогли от холода, и заползали вдвоем под одну шкуру, и лежали рядом, тесно прижавшись друг к дружке. Из-за всего этого, из-за того, что я дружил с тобой, мне очень жалко, что ты возвратился к нам таким необыкновенным лжецом. Мы ничего не понимаем, и головы у нас кружатся от всего, что ты рассказал. Это, нехорошо, и в совете было много толков. И мы решили, что ты должен уйти, чтобы не смущать нас и не туманить нам разум необъяснимыми вещами.

— Все вещи, о которых ты говорил, — это тени, — подхватил Кугах. — Ты принес их из мира теней и в мир теней должен возвратить их. Твоя байдарка готова, и люди племени ждут. Они не уснут спокойно, пока ты не уйдешь.

Нам-Бок растерянно смотрел на старшину, но не перебивал его.

— Если ты Нам-Бок, — говорил Опи-Куон, — то ты поразительный и опасный лжец; если ты тень Нам-Бока, то ты говорил о тенях, а живым людям не годится знать то, что касается теней. Мы думаем, что большое селение, о котором ты нам рассказал, — это жилище теней. Там витают души мертвых; ибо мертвых много, а живых мало. Мертвые не возвращаются. Ни один мертвый еще не вернулся, ты первый с твоими удивительными рассказами. Не подобает мертвым возвращаться, и если мы это допустим, нам грозит большая беда.