05:21 

Пока пропасть не поглотит нас

Бено
Чай. Книги. Клавиатура.
Иногда мне хочется писать отдельные фрагменты. Не истории целиком, на них у меня не хватает ни времени, ни желания, но куски, будто кто-то выцепил их из вполне состоявшегося текста.

***

Наверно было много того, что я себе бы не сказал, не то что ему. Мимолетные мысли, желания, взгляды. Небольшие вольности, маленький собственный филиал ужаса. По шкале от ненависти до любви мы замерли на ненависти и никогда не покидали этой точки. Это был вертикальный отрезок, как если бы место ненависти было уступом в великом каньоне, где ты просто не можешь сделать шаг вперед и не превратиться в переломанную куклу.
Я ненавидел его сдержанно, он ненавидел меня так, как будто его шкала была длиннее моей и колебалась от ненависти до безумной ненависти, и он целыми днями бегал из одного конца в другой. Он выдыхался раньше чем я, мне оставалось только смотреть вниз, в другой конец моего отрезка и говорить вслух, что я там вижу.
- Кажется, я могу влюбиться, - моя ухмылка застывала в истовом девятом кругу ада, в ледяной тишине, которую он вырабатывал как холодильник. Он кривился, делая вид, что я говорю на древнем иврите.
- Мне внезапно захотелось выбросить что-нибудь из окна. Может из-за погоды? - Он отводил глаза и смотрел в чертово окно, на клубящуюся стаю ворон. Мой смех выводил его из себя, так что пальцы на тонком фарфоре чашки с чаем белели, а дыхание у него становилось чуть глубже, что я очень ценил - он пытался не ударить меня и не испортить завтрак. Конечно, этого бы не вышло - ударить меня - но он мог бы попытаться.
Иногда случались моменты, когда мы были чуть ближе. Когда он был беспомощным. Когда спал. Когда был без сознания. Когда не мог держать себя в руках. Тогда я начинал висеть над пропастью, цепляясь за край одной рукой, уверяя себя, что все в порядке, пока его ботинок его беспомощности отдавливал мне пальцы. У меня оставалась вторая рука, но приятно было притворяться, будто она сломана.
Мне нравился чай в его доме, газеты, шторы, цвета охры из холстины, как он шипит гадости, это было весело, потому что там не было стопора, совсем не было. Люди часто бояться обидеть кого-то, задеть чувства, потому что неприлично делать людям больно, если только ты не маньяк-убийца. Боялся и я, но с ним я выкладывался на полную, давя на все болевые точки разом. Он стоически давил на все больные точки во мне, правильнее сказать, давил сразу на все точки, которые находил и просто наощупь тыкал в меня словами, будь то болевая точка или место, которое заставляет мурчать и закатывать глаза в небо, выдыхая "о господи, сделай это еще раз!"
- Ты не хотел бы убраться в ад? - тактичность его слов.
- Ты мог бы отстать от меня для разнообразия, - вежливость его фраз.
- Убирайся к черту! - интересные предложения.
- Какого черта тебе от меня надо? - Вопрос, на который у меня не было ответа. Я не видел ответа. Я хотел, чтоб он меня убил, чтоб мне не пришлось придумывать его. Не думаю, что он хотел на самом деле услышать ответ.
- Почему бы тебе не убить меня? - отвечал я, скалясь как бешенный пес. Приятный график - день за днем, пока пропасть не поглотит нас.

URL
   

Чай. Книги. Клавиатура.

главная