Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:19 

Ам!

Чай. Книги. Клавиатура.
Не верьте книгам. Говоря "я съел книгу, она была вкусной", помните, что книга говорит тоже самое своим товарищам на полке:
- Я проглотила человека, - шепчут ее страницы.
Они захватывают вас и не отпускают, они забирают время вашей жизни, рождают странные чувства, рождают странные мысли. Их жадная сущность съедает вас целиком, кидая вас в бездну самообмана, говорит что это именно вам хорошо. Книги - ловкие манипуляторы. Кто вчера не пошел на обед, решив дочитать главу? Кто лежал до двух часов ночи, утопая в омуте букв, а завтра рано вставать? Кто отдал деньги в магазине за маленький прямоугольник бумаги? Знакомо?
Бросайте их. Проглатывая книги, знайте, что книги проглатывают вас.



Я вас предупредила и теперь могу пойти и что-нибудь почитать со спокойной душой. Уф.

20:32 

Грейт!

Чай. Книги. Клавиатура.
- Ты ведь хорошо знаешь английский? Можешь мне помочь? - пишет мне Саша по скайпу.
- Сносно.

Мы некоторое время правим ее сочинение, потом она читает его вслух.
- ...университи оф архитекчур энд дизигн.
- Дизайн.
- Что?
- Дизайн.
- Ай вил би а дизигнер.
- Тебе придется придумать новую профессию, Саш.

- Ит джаст гриат.
- Грейт, Саш.
- Грейт...
- Я знала одного дядечку, у него был такой голос, что хотелось раздеваться, как только его слышишь. Когда мы танцевали, он говорил мне на ухо "Гррррейт, Ирен" и мне вышибало мозг.
- Теперь то я точно запомню, - ржет мелкая.

05:21 

Пока пропасть не поглотит нас

Чай. Книги. Клавиатура.
Иногда мне хочется писать отдельные фрагменты. Не истории целиком, на них у меня не хватает ни времени, ни желания, но куски, будто кто-то выцепил их из вполне состоявшегося текста.

***

Наверно было много того, что я себе бы не сказал, не то что ему. Мимолетные мысли, желания, взгляды. Небольшие вольности, маленький собственный филиал ужаса. По шкале от ненависти до любви мы замерли на ненависти и никогда не покидали этой точки. Это был вертикальный отрезок, как если бы место ненависти было уступом в великом каньоне, где ты просто не можешь сделать шаг вперед и не превратиться в переломанную куклу.
Я ненавидел его сдержанно, он ненавидел меня так, как будто его шкала была длиннее моей и колебалась от ненависти до безумной ненависти, и он целыми днями бегал из одного конца в другой. Он выдыхался раньше чем я, мне оставалось только смотреть вниз, в другой конец моего отрезка и говорить вслух, что я там вижу.
- Кажется, я могу влюбиться, - моя ухмылка застывала в истовом девятом кругу ада, в ледяной тишине, которую он вырабатывал как холодильник. Он кривился, делая вид, что я говорю на древнем иврите.
- Мне внезапно захотелось выбросить что-нибудь из окна. Может из-за погоды? - Он отводил глаза и смотрел в чертово окно, на клубящуюся стаю ворон. Мой смех выводил его из себя, так что пальцы на тонком фарфоре чашки с чаем белели, а дыхание у него становилось чуть глубже, что я очень ценил - он пытался не ударить меня и не испортить завтрак. Конечно, этого бы не вышло - ударить меня - но он мог бы попытаться.
Иногда случались моменты, когда мы были чуть ближе. Когда он был беспомощным. Когда спал. Когда был без сознания. Когда не мог держать себя в руках. Тогда я начинал висеть над пропастью, цепляясь за край одной рукой, уверяя себя, что все в порядке, пока его ботинок его беспомощности отдавливал мне пальцы. У меня оставалась вторая рука, но приятно было притворяться, будто она сломана.
Мне нравился чай в его доме, газеты, шторы, цвета охры из холстины, как он шипит гадости, это было весело, потому что там не было стопора, совсем не было. Люди часто бояться обидеть кого-то, задеть чувства, потому что неприлично делать людям больно, если только ты не маньяк-убийца. Боялся и я, но с ним я выкладывался на полную, давя на все болевые точки разом. Он стоически давил на все больные точки во мне, правильнее сказать, давил сразу на все точки, которые находил и просто наощупь тыкал в меня словами, будь то болевая точка или место, которое заставляет мурчать и закатывать глаза в небо, выдыхая "о господи, сделай это еще раз!"
- Ты не хотел бы убраться в ад? - тактичность его слов.
- Ты мог бы отстать от меня для разнообразия, - вежливость его фраз.
- Убирайся к черту! - интересные предложения.
- Какого черта тебе от меня надо? - Вопрос, на который у меня не было ответа. Я не видел ответа. Я хотел, чтоб он меня убил, чтоб мне не пришлось придумывать его. Не думаю, что он хотел на самом деле услышать ответ.
- Почему бы тебе не убить меня? - отвечал я, скалясь как бешенный пес. Приятный график - день за днем, пока пропасть не поглотит нас.

02:25 

Танго

Чай. Книги. Клавиатура.

Вчера танго, сегодня танго. Не знаю, что уж обо мне думают родители, когда я приползаю в час ночи (они не думают, родители идут рациональным путем сна). Оба вечера так себе, у меня так и не появилось сладкого чувства удовлетворенности. Зато появилось тянущее чувство, что я бревно.

По нашей с моим богом классификации встречались люди-тортура, что в переводе - пытка. Явно подшофе мужчинка почти вывернул мне руку. Милонгу со мной так никто и не станцевал, хотя я приговаривала волшебную мантру:
- Ну это же милонга, милонгочка! Милонгочка, я так люблю милонгу!
Самое обидное конечно не это. Самое обидное, что мы могли бы потанцевать милонгу, но моя девчуля уехала к итальянскому мужчине, ходит с ним теперь в икею, покупает там полочку для ванной и прочую чушь. Я ностальгирую по ее любви к милонге, сидя в чертовой Москве, думая о танго во Флоренции или ламповом Питере и духе декаданса с люстрами-торшерами и красным вином. Пусть питерской милонги я и не видела еще. Мечтать то мне никто не запрещает.

Мне не хватает новых людей как воздуха, мне не хватает старых людей, мне вообще не хватает людей с искрой безумия в глазах. Мне не хватает людей моей волны. Все во мне хочет болтать до утра и обнимать кого-нибудь теплого и душевного. На двенадцать минут танды или вовсе на всю ночь.

Кстати, в Италии маленькая милонга называется милонгетта.



19:10 

Двенадцать минут

Чай. Книги. Клавиатура.
Так хочется кого-нибудь потанцевать... повестись или поводить, послушать музыку, согреться. В доме холод, помню как в мае мы приехали во Флоренцию в холодную квартиру и спасались только тем, что прыгали под Ди Сарли, Донато и Пульезе. Ходили каждые три дня по двенадцать километров, чтоб занять вечер тем, что не требует слов. А сейчас я в Москве и тут как всегда болото.

Пойти на танго - не пойти? Я сижу, смотрю на платье, потом беру его в руки и откладываю снова.
Пара туфель зовет меня задорно делать "веселые шаги" милонги. Или кучу ганчо, болео и колькад. Хочу обниматься с теплыми людьми, а не слушать доносящиеся с кухни звуки телевизора с какого-то скандального шоу. Я бы выбросила телевизор к чертям. Вообще-то что меня останавливает? Я не про акт вандализма и телевизор, а в плане танго? Только нежелание лезть на холодую улицу и темнеющую Москву, да и место незнакомое совершенно, но бог с ним с местом. Надо просто встать.




15:59 

Фемилирпг

Чай. Книги. Клавиатура.
Мама вернулась с дачи - +20 к чистоте в доме, +50 к глаженным вещам, +30 к полному холодильнику, - 10 к жизни, - 2 часа сна, вешает дебафф "невыносимость". Просто ходит по инстансу и охает, делая вид, что ей никто в жизни бы не помог, но каждые десять минут все равно заглядывает и выдает мелкие квесты с минимальным опытом, больше на репутацию.

Еще мама как рейдовый босс имеет свиту из пета класса "свинособаки", который обладает умениями "неожиданно укусить", "попрошайничество", легко входит в "стелс". От пета идет постоянный, но маленький урон, можно хитрой тактикой довести его до выхода (найдя нужный лут неподалеку от двери) из инстанса и пробежаться снаружи, тогда он засыпает и пассивно храпит.

Короче полный швах...

03:37 

Душа вещей

Чай. Книги. Клавиатура.
Пока я задумчиво перекидывалась словами с подругой из Италии, мои руки заполняли лист. Я посмотрела на кисточку, пару карандашей и ручку, огляделась вокруг и поняла, что у меня слишком много всего.



Когда смотришь на полки шкафа поражаешься. Они завалены ерундой. Пользуешься тремя-четырьмя вещами, а остальные лежат там просто для того, чтоб не было пусто. В моей голове звенит. Из моего десятка блокнотов я юзаю штуки три, остальные составляют компанию. Из сотен карандашей-ручек нужно десятка два. Если подумать, то я удивлена, насколько люди захламляют свою жизнь. Я удивлена, насколько захламляю ее я, осознавая этот факт. Впрочем, полгода назад я просто решила не покупать ничего больше, никаких блокнотов, ничего.

Меня пугает тот факт, что маленькая читалка может заменить тысячу книг на полках, а один планшет легко заменяет все карандаши, маркеры и блокноты. По-хорошему, давно было пора освободить место, но мне не просто не подо что его освобождать. Кому нужны просто голые полки? Я бы могла... Но если честно, мне нравятся эти завалы. Нравится ящик для холстов и масла, бутылка с китайской тушью, палочки цветных карандашей, еще от бабушки, плоские кисточки в банке, маркеры в горшочке для запекания, мелкие коробочки со стержнями для стаи механических карандашей, папки с листами А3, килограммы рисунков старых лет. Создается ощущение, что в этом есть жизнь. Может она и есть. Что-то не цифровое - как фотографии на пленке, которые нравятся мне много больше цифры. Тоже самое со всем этим материальным скарбом.

21:23 

Новое начало

Чай. Книги. Клавиатура.
Мне нравится думать, что этот дневник - это начало чего-то нового, а не продолжение хорошо забытого старого. В старом дневнике было много черного цвета, мало слов, много картинок. Здесь тоже будут картинки, никуда от этого не деться, но смею тешить себя мыслью, что тут будет значительно больше слов.

Не понимаю, как так получается. Сначала ты заводишь дневник и пишешь туда всякие слова для себя, а потом кто-то приходит их читать и в голове уже рождается мысль о том, чтоб писать интересное, а не просто так. Но так как 90% времени это рутина у 90% человечества, то писать сначала "не о чем", а потом уже "да ну ладно, все об этом пишут, я не изобрету велосипед". Перестаешь замечать сначала хлам, потом что-то еще, а потом взгляд замыливается окончательно.

Как на вопрос "как дела?" часто отвечают "нормально", как только перестаешь говорить, писать, читать, делиться информацией, изобретать, так сразу все внутри переходит в режим экономии. Если это состояние поддерживать, то это входит в привычку. Одна эта привычка одна из самых вредных, как мне кажется. Время смазывается, если ты отвечаешь простое "нормально" на какой-либо вопрос и не знаешь что добавить.

Писатель должен писать постоянно, художник должен постоянно рисовать, как только они перестают, их мастерство падает. Надо думать, что и с владельцами дневников происходит тоже самое. Едва ты перестаешь постить хоть что-то, то впадаешь в анабиоз. И потом и вовсе хочется забыть о том, что начинал какое-то хорошее дело. Надеюсь, что я не приобрету вредных привычек, а это значит много букв, много-много букв. И рисунков. Потому что зимой анабиоз почти как опиум утягивает в себя, а я хочу помнить каждый день.

И привет. Конечно же, привет, если вы вдруг дочитали до этого момента, мне приятно.
Сегодня у меня новый дневник и новый блокнот. Там 100 листов, хватит до следующего лета. А может и нет, так будет даже лучше. И здесь у меня бесконечное количество слов.


Чай. Книги. Клавиатура.

главная